— У майя были абстракционисты?

— Нет, — улыбнулся Джонс. — Пройдись древний майя по галерее современного искусства, он был бы в неменьшем недоумении, чем мы, когда смотрели на эту штуку. В том-то и дело, что все изображения майя, даже весьма причудливые на взгляд современного человека, имели вполне конкретный смысл.

— А большой предмет?

— Еще более странная вещь. Мы не знаем, из чего он сделан. Какой-то сплав, очень прочный и неподверженный коррозии. Точнее можно будет сказать только после лабораторного анализа. Цвет — абсолютно черный. Могу с уверенностью сказать, что находок из такого материала прежде не было. Надеюсь, что Маркус убедил бандитов не выбрасывать эту штуку — она все-таки тяжелая и притом не похожа на драгоценность, с точки зрения безграмотных наркоторговцев, разумеется… По форме это четырехгранная пирамида, из основания которой торчит тонкий цилиндр, точнее, слегка расширяющийся конус. В целом все это напоминает гротескный наконечник копья с куском древка. Жаль, что наши фотокамеры тоже остались у бандитов… Грани пирамиды покрыты какими-то рельефными значками, непохожими ни на одну известную нам систему символов. Некоторые напоминают символы с Фестского диска, который нашли на Крите и не могут расшифровать уже больше ста лет — но, возможно, это чисто случайное сходство. Может быть, это просто орнамент. Хотя обычно орнаменты все же имеют более регулярный характер.

— А в табличках что-нибудь об этом сказано?

— Как я уже говорил, мы не успели прочитать их до конца. Но там несколько раз фигурируют выражения «тот, что открывает» и «те, что говорят». Квинсли предположил, что первое относится к черной пирамиде, а второе — к фигуркам. Возможно, пирамида — это какой-то ключ, и знаки на ее поверхности играют ту же роль, что и бородки на наших металлических ключах.