— А твоя жена сейчас дома?

— Нет, у них вечеринка выпускников. Будет только к утру.

— Что ж, ладно, — сказал Вейнард со странной интонацией и повесил трубку. Смит отошел от телефона, все еще борясь с раздражением. «Этот парень как будто уверен, что все ему всё должны», — подумал он, доставая из кейса папку с последними отчетами.

Прошло, вероятно, чуть больше часа, когда Смита оторвал от работы требовательный звонок в дверь. На пороге стоял Вейнард с сумкой на плече.

— Видишь ли, Эндрю, я подумал, что твоя жена, наверное, читает Кунца не каждый день, а значит, ты можешь на пару дней дать его мне.

— Питер, это, наконец, смешно! Ты бы еще среди ночи заявился ко мне со своим Кунцем!

— То-то и оно, что он не мой. Так где он у тебя?

— Слушай, ты рехнулся! Мы что, заключили контракт? Я что, обязался снабжать тебя книгами и платить неустойку за задержку? А может… — неожиданная идея посетила Смита, — может, ты пьян?

— Я, как тебе известно, не пью и не курю. И плевать хотел на секс, престиж и прочие идеалы вашего расчудесного общества. А поскольку я не гоняюсь за всей этой чушью, у меня было немало времени для размышлений. И, в частности, я пришел к выводу, что человека, который причинил тебе крупное зло, иногда можно простить: ведь у него были на то веские причины. Но тот, кто отказывает тебе в малости, в пустяке, который ему ничего не стоит, прощения не заслуживает. Таких людей надо уничтожать, — с этими словами Вейнард извлек из сумки пистолет 38 калибра и с улыбкой наставил его на обалдевшего Смита.

— Сюрприз! Это не шутка. Он заряжен. Где Кунц?

— Т-там, — Смит указал рукой на дверь в соседнюю комнату.

— Иди вперед. И без глупостей.

Смит еще раз перевел взгляд с пистолета на лицо Вейнарда и стал покорно отступать к двери.

— Не дергайся. Я заберу книгу и уйду. И никакой полиции. Они все равно тебе не поверят. Они думают, что абстиненция бывает только от героина.