Мальчик проводил взглядом тощего серого кота, лениво тащившегося через площадь. Так лениво, что даже воробьи не покинули своего пятачка, усыпанного шелухой от семечек. Делать совершенно нечего. Сашка побрел к противоположной стене, на которой раскинулась схема железнодорожных путей. Проходя мимо столика, поднял глаза: дядя Боря уже опустошил тарелку. Откинувшись на спинку стула, он внимательно слушал сидящего напротив лысого мужчину. Незнакомец кольнул Сашку внимательным взглядом, сбившись на мгновение. Мальчик независимо прошел к карте. Что нужно, он и отсюда услышит.

— Купол уже больше сорока метров в диаметре. Между прочим, растет очень быстро. Быстрее, чем мы шевелимся.

— Скольких уже проверили? — дядя Боря сипел, словно простуженный. Но на самом деле он был просто слишком толстый.

— Восемь. Он — девятый.

— Последний.

— Да, последний, — раздраженно отозвался лысый.

Сашка так и представил, как он дальше скажет: «Не нужно напоминать то, что я и так знаю», но мужчина примирительно заметил:

— На шестой, дочке Содольникова, был небольшой разрыв. Но сразу схлопнулся.

Под дядей Борей скрипнул стул:

— Значит, Васька прав.

За столом замолчали. У Сашки мурашки побежали между лопаток — так оба собеседника сверлили взглядами его спину.

— Васька — циник, — наконец сказал лысый. Сашке захотелось почесать спину, но он терпеливо водил пальцем по схеме дороги.

— А мы? — вздохнул дядя Боря.

Полупустая электричка дребезжала и звенела, грозя вот-вот развалиться. Под скамейками из желтых лакированных реек перекатывались пустые бутылки. Гнутая спинка давила на позвоночник, Сашка уже извертелся, пытаясь сесть поудобнее. За окнами однообразно тянулись поля, мелькали столбы электропередач.