***

Слизисто-зеленоватый холм поблескивал на солнце. Чем ближе подходил мальчик, тем меньше он боялся. Отвращение вытесняло остальные чувства, заставляло сглатывать слюну и морщиться. Слизь чуть подрагивала под ветром, словно животное подергивало шкурой. Сашке не показали выплюнутые холмом ботинки, и мальчик никак не мог поверить что папа — там.

Сашка остановился вплотную к куполу. Заходящее солнце грело спину, но казалось, что между лопатками сейчас воспламенится не от лучей, а от взглядов. Слизь дернулась, на этот раз резко, прогнулась внутрь. Сашка коротко выдохнул и положил в выемку обтянутую перчаткой руку.

Мягкие, точно сотканные из желе огромные лапы обхватили мальчику, дернули, закрутили. В глазах позеленело. Обожгло, как будто к коже приложили лед. Сашка втянул сквозь зубы приторно воняющий воздух, закашлялся. И тут же словно теплой волной омыло.

— Детонатор, — сказал бесплотный голос. Он родился словно бы в голове мальчика.

— Что? — Сашкины слова завязли в зеленоватом тумане, едва слетев с губ.

Он испуганно оглянулся, но вокруг ничего не было, кроме зелени. Плотная, похожая даже не на туман, а на кисель, она совершенно не мешала дышать, смотреть и двигаться. Но вот дальше полуметра ничего не разглядеть. Тревожно пискнул один из датчиков. Коротко хрипнула и замолчала рация.

— Детонатор, — повторил голос.

— Что за фигня?

Сашку как по голове ударило.

…Полуденное солнце накаляло степь, высушивало намокшие от пота гимнастерки, раскаляло каски. Маревом висел тяжелый запах. Но некому было прятаться от солнца и морщиться от стоящего в степи духа — все мертвы. Сашка в ужасе отступил подальше от лежащего навзничь тела — ноги убитого раздавлены в кровавое месиво. Понимание ударило в виски, осело на языке шершавым песком: тут шел бой, в котором не осталось выживших. Захотелось в штабе выслужиться, задницу свою прикрыть — и бросили батальон не обученных толком мальчишек под танки. А что они могли сделать с винтовками против таких машин? Сашка скрипнул зубам от ненависти: нашелся же гад!