Мистикис рванулся в комнату, но в темноте наткнулся на что-то, больно ударился и бросился обратно в ванную: ему показалось, что в комнате кто-то есть. Трясущейся рукой он рванул задвижку и, убедившись, чго дверь заперта, прислушался. Хлещущая из крана вода заглушала все остальные звуки. Он метнулся к крану, перекрыл воду и снова приник к двери.

В доме царила тишина, лишь монотонно капала вода из плохо закрытого крана. Мистикис набросился на кран, словно тот был причиной всех бед, и наверняка свернул бы его, если бы в этот момент за дверью не послышались шаркающие шаги.

У Мистикиса подкосились ноги, он сел на кафельный пол. Затем, как затравленный зверек, заметался в поисках убежища. Не найдя ничего, он забился под раковину.

Кто-то подергал дверь, постучал. Мистикис затрясся и, сжавшись в комочек, заскулил жалобно, по-собачьи.

- Господин Мистикис! - позвал из-за двери старушечий голос. - Вам тут бандерольку какую-то принесли, в ящик хотели сунуть, да я не дала, знаю, что вы в ящик неделями не заглядываете! Вы меня слышите, господин Мистикис?.. Куда ее положить? Тут что-то тяжелое, как бы не разбилось...

Плечи Мистикиса сотрясались в беззвучном плаче.

Старушка опять постучала в дверь, на этот раз громче и настойчивее:

- Может, вам плохо, господин Мистикис? Может, я за санитарами сбегаю? Я мигом обернусь...

Шаги зашаркали и стихли в глубине коридора.

Мистикис поднялся с пола, невольно взглянул на себя в зеркало и, снова взвыв, бросился к двери. Он стучал в нее руками, пинал ногами, бился головой и орал "Откройте!". Охваченный ужасом, Мистикис забыл, что минуту назад сам закрыл дверь на задвижку. А когда вспомнил об этом и открыл дверь, по коридору к нему спешили два дюжих санитара в синих халатах. За ними семенила старушка, держа в руках небольшую продолговатую бандероль.