И все-таки, думал Фоббс, шагая по длинному уннлому коридору полицейского управления, главная беда не в этом: новоиспеченный полицай-президент не замечал разницы не только между порядком и распорядком, но и между порядком и беспорядком, законом и беззаконием.

Фоббс остановился у кабинета своего помощника, приоткрыл дверь, гаркнул:

- Абабас, чтобы через десять минут все мальчики были у меня!

И он двинулся дальше. Отменить митинг не удалось, и ему предстояло сделать все возможное и невозможное, как приказала "квадратура круга", чтобы поддержать на площади "распорядок" и, таким образом, "обензопасить" господина Бесса, чтоб ему провалиться со своим митингом!..

IV

Упершись руками в массивный стол, на котором лежал макет Площади Воркующих Голубей, Фоббс исподлобья глядел на собравшихся в кабинете секрегных агентов апримской полйвдй& впрочем, секретными они являлись лишь по штатному .расписанию: в каждом из этих амбалов за версту был виден кадровый полицейский, ибо самая небрежная штатская одежда выглядела на нем воинственным мундиром. Обводя угрюмым взглядом их еще более угрюмые физиономии, Фоббс поймал себя на мысли, ставшей в последнее врема навязчивой, что "полицейские и бандиты" - это игра, где каждый с равным успехом мог бы оказаться в команде противника, и если этого не произошло, то лишь по чистой случайности. Себя и своего любимца Круса, который отсутствовал, он считал исключениями, подтверждающими правило.

Шеф апримской полиции жестом подозвал поближе к столу.

- Положение, мальчики, прямо скажем, дерьмовое! - загрохотал Фоббс.

Взрывная волна его мощного баса обрушилась на картонный макет площади, сдвинув с места трибуну.

- Сегодня, где-то после шестнадцати часов, вот здесь, Фоббс поставил трибуну на место, - произойдет очередное покушение, а если мы снова оплошаем, то и убийство!