- Иерусалим, - повторил Авраам. - Я знаю.

- Знаешь?!

- Я часто вижу это селение в моих снах.

- Ты не можешь...

- Я вижу его. Огромную стену с бойницами. Узкие улочки. Дома из белого камня. Огромные. Несколько домов стоят друг на друге и не проваливаются. Я иду куда-то. А за мной - люди, много людей. В разных одеждах. Черные в черном. Белые в белом. Черные в белом... - мальчишка говорил монотонно, он закрыл глаза и, казалось, отступил куда-то в свой мир, явившийся ему наяву. Доминус прикрыл рот ладонью, чтобы не закричать, а старик наклонился вперед, чтобы видеть выражение лица Авраама, не пропустить ничего, что стоило бы запомнить.

- Я прохожу под аркой на площадь перед Храмом. Он так огромен, что взгляд не может охватить его. И слышу голос. Молитву.

- Какую? - спросил старик, потому что мальчик неожиданно замолчал, слышно было лишь его тяжелое дыхание.

- За этим я и пришел к тебе, - сказал Авраам, вернувшись из мира видений в реальность склепа, дрожащего света лампад и тяжелого запаха подземелья. - У тебя должна быть книга с этой молитвой.

- Ты не умеешь читать...

- Все равно. Я должен увидеть книгу. Так мне сказали во сне.

Старик молча поднялся и заковылял в глубину Хранилища. Авраам шел за ним, Доминус - поодаль, испуганный и ничего не понимающий.

- Много лет назад, - заговорил Хранитель, - когда земля еще не тряслась, а камни Иерусалима не были окончательно съедены песком, эту книгу нашли мои предки в каких-то развалинах. Она написана на языке тех, кто здесь жил и кто давно уже не существует. Ни один человек сейчас, конечно, не понимает этих знаков. Я много раз пытался... Нет, разве можно понять язык людей, исчезнувших много поколений назад? Мои предки, Авраам, рассказывали кое-что о том времени.