Его руки дрожали, когда он положил коробку в угол гостинной.
- Только взгляну... - бормотал Бенедикт. - А потом снова запакую для Рэндольфа...
Он развернул бумагу и поставил коробку так, чтобы картинка с тигром была у него перед глазами. Не желая торопить события, он приготовил себе еду, потом убрал грязные тарелки и уселся поодаль. В сгущающихся сумерках рисунок притягивал его с неумолимой силой, и Бенедикту казалось, что они тигр - нечто гораздо большее, чем человек и игрушка, дар и даритель. А пристальный взгляд нарисованного зверя становился все более властным, и наконец Бенедикт встал и развязал шпагат.
Коробка раскрылась, и он опустил руки, разочарованно глядя на невзрачную кучки меха. Ему даже пришла в голову мысль, что на фабрике при упаковке произошла ошибка., Но когда он тронул мех кончиком ботинка, раздался щелчок, стальной каркас встал на место и Бенедикт отпрянул, невольно затаив дыхание.
Перед ним возник тигр в натуральную величину, ничем не отличающийся от тех исполненных грации хищников, которых Бенедикт видел в городском зоопарке. Его глаза, искусно освещенные изнутри маленькими электрическими лампочками, горели янтарным огнем; жесткие торчащие усы, как в панике заметил Бенедикт, были выполнены из нейлона. Словно выйдя из джунглей, тигр неподвижно стоял в ожидании команды и только яростно хлестал длинным, черно-золотым полосатым хвостом.
Огромный зверь занимал половину комнаты. Бенедикт в страхе попятился к дивану и сел. Сгущались сумерки. Скоро во мраке комнаты единственным источником света стались пылающие янтарные глаза. Тигр стоял в углу, размахивал хвостом и не спускал с Бенедикта свирепого взора. Глядя на него, Бенедикт непроизвольно сжимал и разжимал пальцы, а в голове стучала мысль о микрофоне и командах...
Казалось, сам воздух был наэлектизован, как будто там, в углу, появился мощный заряд энергии... Бенедикт слегка шевельнулся и ногой притронулся к какому-то предмету. Он поднял его и рассмотрел. Это был микрофон. Какое-то время Бенедикт сидел неподвижно, наблюдая за тигром. Наконец, уже глубокой ночью (а может быть, под утро), странно счастливый, поднес микрофон ко рту и робко выдохнул.