Не верить ей было невозможно. И девочка вытерла слезы и улыбнулась. Мальчик и девочка ласково улыбнулись друг-другу. В этот момент новоявленная крестная как будто исчезла, даже не исчезла, а растворилась в воздухе, окутав все теплом и материнской лаской. Старая монахиня умиленно прослезилась, не в силах проронить ни слова. А церковный писарь и священник сговорились молчать об этом, как будто ничего не было. Будь это обычный ребенок, из происшествия можно было бы сделать сенсацию. Но эта странная женщина, как и триста лет назад, опять выбрала не того крестника.

Когда Ник и Хильда (так звали эту особу) расставались, девочка поцеловала его на прощание. Она поднялась на борт и долго-долго махала своему маленькому поклоннику с дощатой палубы кораблика, увозившего маленькую колдунью к берегам далекой Аргентины. Рядом стоял суровый дядя с непроницаемым лицом. Маленький нокке, задрав голову, махал в ответ, пока корабль класса река-море не скрылся за поворотом реки, превратившись в едва различимую точку. И потом еще долго сидел над обрывом, глядя на несущиеся мимо него волны.

Мальчик вдруг понял: что-то в его жизни произошло. Потому что появилась странная тоска, которую он не знал раньше. Вроде ничего не случилось, просто мальчишке, казалось, не хватало воздуха, если он не видел лица своей подружки. В шелесте опадающей листвы слышался ее негромкий и печальный голос, а среди деревьев, то и дело чудился растрепанный рыжий локон. Папа и мама ничего не знали, они заметили, что ребенок стал каким-то задумчивым. Мальчик им ничего не рассказывал, стеснялся. А беззаботный младший братишка просто его не понимал.

Однажды Ник взял чистый листок бумаги и его руки, почти помимо воли, вывели:

Ты говорила: мы не в ссоре,

Мы стать чужими не могли.

Зачем же между нами море

И города чужой земли?

Но скоро твой печальный голос

Порывом ветра отнесло.

Твое лицо и рыжий волос