Матушка Августина при всей своей доброте была вечно занята: то молитвой, то благотворительностью, то склоками с сестрами, которые завидовали ее популярности.

И только с этим мальчиком она могла, как прежде, беззаботно смеяться. Когда девочка глядела в преданные зеленые глаза, все плохое оставалось где-то там.

Однажды мальчик и девочка забрели к духовной наставнице девочки матушке Августине. Старушка зачем-то спешно окрестила маленького Ника.

Долго не могли найти крестную мать. Вдруг по тихой и совершенно безлюдной улочке прошла совершенно незнакомая женщина, которая как бы случайно завернула в прохладную церквушку. Она не отличалась от других дам своего возраста (около тридцати пяти лет) ни особенной красотой, ни костюмом, ни манерами. Только Ник был поражен теплой и ласковой волной, которая шла от таинственной незнакомки, и не смог удержаться от того, чтобы прижаться к источнику этого тепла. Как любил прижиматься к маме. Незнакомка не оттолкнула малыша, а только потрепала волосы на затылке (как это делала мама) и нежно поцеловала.

– Как ваше имя? – спросил писарь нудным голосом, чтобы придать всей церемонии серьезность.

– Мария, – спокойно ответила ласковая тетенька, продолжая тискать своего крестника.

– Фамилия? – несколько раздраженно задал вопрос скучный писарь – я должен все записать.

– Просто Мария, – повторила таинственная женщина, к которой приласкалась уже и девочка (тихонько утирая слезы).

– Напишите что-нибудь, это не важно! – ответила незнакомка писарю, (тот записал первую попавшуюся ему на глаза фамилию) и уже обращаясь к маленькой Хильде, тихонько прибавила – Не плачь малышка, твоя мама была хорошая, и ей теперь очень хорошо, и у тебя будет все отлично! Ты мне веришь?