"инициация перехода".

– Мама, мама, у меня получилось, – закричал мальчик. Интеллигентного вида господинчик направил пистолет с глушителем в сторону мальчишки, который стоял по колено в воде маленького лесного ручейка, судорожно сжимая слишком тяжелый для него перстень.

Женщину боевики пока игнорировали. У них был приказ – уничтожить никса Отфрида и его сына. Штурмовикам предписано следить за тем, чтобы ни отец, ни сын не сбежали, пользуясь своими волшебными умениями. Это они помогали освобождать политических заключенных, это из-за них гибли солдаты рейха. Это он, дерзкий мальчишка, спровоцировал драку, в которой обезображено лицо сына господина бургомистра! Этот достойный во всех отношениях молодой человек – лицо гитлерюгента нашего города!

Избавиться от разодетой и раззолоченной водяной курицы они еще успеют. А может, и не будут избавляться – ее можно использовать как подопытного кролика в секретных лабораториях. Пусть плодит солдат-волшебников для непобедимой армии вермахта во славу фюрера. В этих лабораториях уже несколько лет безуспешно бьются над получением сверхчеловека. Надменные хельве, так называют себя эльфы и никсы, почему-то не хотят сотрудничать с властями даже за огромные деньги. А поймать их и заставить еще никому не удавалось.

Заметив, что происходит, мама бросилась к малышу и сбила его с ног – пули, предназначенные Нику, достались ей, все до единой. Мальчишка неуклюже пытался вытереть кровь с маминого лица своей красной шапочкой (нечем больше), испугано шептал:

– Мама, мамочка! Пожалуйста, не молчи, скажи что-нибудь. Мамочка!!!

Нарядный господинчик подошел к поверженной даме и брезгливо пнул ее на глазах у сына. Мальчишка прирос к илистому дну ручейка и беззвучно плакал, не в силах пошевелится. Лукавые зеленые глазки теперь смотрели с недоумением и страхом, зрачки расширились до предела. Эта поза, этот взгляд буквально проливал бальзам на душу руководителя операции. Приказ приказом, но начальнику спецотдела вдруг захотелось покрасоваться. Он просто упивался своей победой, наслаждался округлившимися от страха глазами ребенка, его испуганным молчанием.