До этого мальчишка не верил до конца, что это все на самом деле. Так не бывает!

Это не может быть правдой! Маленький никс до последнего момента надеялся то, что все это лишь зимний кошмар, чей-то глупый розыгрыш. Вот весеннее солнышко ласково его разбудит, и он обнимет сначала братишку, потом мама обнимет их, а потом папа позовет их к столу.

Скажем, по секрету, мама Ника готовить не умела. Единственное блюдо, которое ей удавалось – это шоколадный пудинг. И еще мама умела делать красивые и вкусные бутерброды. Все остальное было настолько ужасно: супы были безвкусными, котлеты были жесткими, как сапожные подметки, их даже неприхотливый Отфрид не решался пробовать. Потому и готовил сам.

А потом Ник расскажет им, какой страшный сон ему приснился. Папа ласково потреплет его волосы и скажет: "присниться же такое!", а мама улыбнется. И все будет так, как раньше.

Но, когда маму унесли куда-то, когда во дворе шумели незнакомые ему мужчины и женщины, обсуждая его маму и его самого, эта надежда разрушилась. Особенно, когда маму назвали "мертвой ведьмой". Мертвой! Это значило, что мама уже никогда-никогда не встанет со своего страшного ложа, никогда больше не обнимет его, не поцелует.

Нет у него больше мамочки. И папы тоже нет. Страшные слова: "Утешься, сиротка!

Пуля попала прямо в сердце!", и веселый смех врагов – не сон, не игра воображения. Значит, и братишку с сестрой он уже не увидит. Это причинило такую боль, что даже не было сил сдержать слезы. И эти слезы не приносили облегчения, а наоборот, только свинцовой тяжестью сдавливали грудь.

Он остался совсем один, с чужими людьми. Бабушка прижимала плачущего ребенка к себе и ласково гладила тяжелые кудри, приговаривая:

– Поплачь, маленький, поплачь. Пусть лучше беда слезами выходит, чем изнутри выжигает. Умерла твоя мама, что теперь поделаешь? Так уж получилось. Головенка твоя бедовая.