— Понял. Мне пить очень хочется.

— Я бы дал, да нету. Попроси в столовой. Завтра утром можешь приходить снова.

Сразу после ужина Хромой, провожаемый пристальным взглядом старосты, покинул свою секцию и по бесконечным пролетам аварийной лестницы поднялся на несколько десятков палуб вверх — в Седьмой моноблок, где размещались службы наблюдения и связи. Посторонним здесь болтаться в общем-то не полагалось.

Оглянувший, по сторонам, он негромко постучал в дверь поста наружного контроля. Никто, кроме старшего дежурного по Компаунду, не имел права заходить сюда, но находившийся сейчас на вахте оператор оказался бы последней свиньей, если бы не впустил Хромого. И действительно — дверь открылась. Высокий темноволосый человек, улыбаясь несколько растерянно, сказал:

— Вот не ожидал! Заходи.

В длинном полутемном помещении мерцал огромный зеленоватый экран и вразнобой мигали разноцветные лампочки.

— Садись, — оператор указал на свободное кресло. — Случилось что-нибудь?

Это был единственный человек, которого Хромой знал до того, как попал сюда. Много лет назад, курсантом-радиотехником, он проходил шестимесячную стажировку в экипаже Хромого. С тех пор они не виделись и встретились только здесь, где радиотехник занимал положение куда более приличное, чем его бывший командир. Несколько раз, разговаривая с Хромым в столовой, он приглашал в гости, впрочем, ничего конкретного не обещая. Был он, видимо, неплохим человеком — из тех, кто хоть ничем тебе не поможет, но зато и вреда не причинит.

— Шел мимо, вот и решил заглянуть, — сказал Хромой. — Как живешь?

— Ничего. Сам знаешь, что это за жизнь.

— Может новости какие есть?

— Нет. По крайней мере — хороших.

— А экран для чего здесь?

— Это изображение поверхности планеты в радиусе двадцати километров вокруг нас. Вот тут Компаунд, — он ткнул пальцем в центр экрана. — А вот ракетобот, — он отметил крохотную светящуюся точку. — Разыскивает тех, кто не вернулся вчера. Троих уже, вроде, нашли.