— Ну и как они?

— Как всегда. В лепешку. Сегодня рабочие бригады не выходили. Ждут, когда уберутся «матрасы».

— Я тоже был там. Едва-едва спасся.

— Что ты говоришь?! Повезло тебе!

— Информация с экрана записывается где-нибудь?

— Обязательно. Все передвижения за пределами Компаунда фиксирует вот этот блок.

— Знакомая штука. У нас на корабле тоже был такой.

— Да. Вот клавиша пуска, вот перемотка, а это — запись.

— А красная кнопка для чего?

— Экстренное стирание. Разве ты забыл, командир? — оператор, вначале ощущавший некоторую неловкость, был рад, что нашел тему для разговора. — Послушай! — сказал он, как-будто вспомнив что-то. — Может выпить хочешь?

— Да как-то, знаешь, неудобно.

— Ну что ты! Я сейчас.

Отверткой от приподнял одну из плиток пола и вытащил трехлитровую пластмассовую емкость, кусок завернутой в бумагу поваренной соли и несколько фильтров от респиратора.

Пока оператор, нагнувшись, копался в своем тайнике, Хромой быстро нажал на кнопку аварийного стирания. Крохотная, не больше булавочной головки лампочка, контролировавшая наличие записи в кассете, погасла.

— Здесь у меня клей, — пояснил оператор, выпрямившись. — Спецклей на спирту. Пропущу пару раз через фильтры — и готово! Дрянь, но пить можно.

— Мне что-то расхотелось, — сказал Хромой. — Может быть, в следующий раз.

— Ну, как хочешь.

— Пойду. Поздно уже. Будь здоров.

— До свидания. Заходи.

Расставшись, оба вздохнули с облегчением.

Хромой уже собирался ложиться спать, когда его вызвали в коридор. Кто-то незнакомый сунул ему в руки завернутый в бумажный мешок баллон, шепнул: «Бригадир зовет тебя к себе», и быстро удалился.

В крохотной каморке бригадира на столе стояли две кружки холодного чая и лежала пачка галет.

— Присаживайся, — пригласил бригадир. — Баллон тебе отдали? Спрятал? Ну, молодец.