Грохот раздался после полуночи, когда бодрствовала только дежурная смена. Палубы и стены Компаунда задрожали. Он сдвинулся с места и медленно пополз вверх по склону, вспарывая почву на десятки метров вглубь и сминая на своем пути скалы. В переполненных жилых секциях, в коридорах, оранжереях, ангарах проснулись тысячи людей. Скользя в полной темноте по все более и более наклоняющимся поверхностям палуб, они, проклиная все на свете, пытались поудобнее устроить свои надувные матрасы и раскладушки. В вентиляционном колодце сорвался один из огромных кондиционеров и полетел вниз, давя и калеча тех, кто устроился на ночлег в прохладе воздухозаборных каналов.

Скрипя и сотрясаясь, Компаунд забирался все выше и выше, преодолевая одну из пологих вершин хребта Ариадны, и держа курс параллельно условной линии, вот уже более полувека именуемой Слепой Глиссадой. Это был наиболее безопасный, а возможно, и единственный путь, которым космические корабли могли достичь поверхности Венеры. Входя в верхние слои атмосферы над плато Иштар, где на высочайших пиках Макферсоновых гор были установлены радиомаяки, они затем постепенно снижались на меридиональном отрезке длиной в четыре тысячи километров, чтобы в случае удачи сесть в долине Эрминии, недалеко от Южного полюса. Весь этот коридор, шириной примерно в двести километров, был буквально усеян обломками всевозможных космических аппаратов, начиная от первых беспилотных зондов и кончая новейшими суперлайнерами.