— Если леди и джентльмены будут так добры… — произнес спокойный голос.

Он шел со сцены. Там не было никого… никого, кто говорил бы этим спокойным, тихим голосом, только Мерлин расхаживал взад-вперед, выгибая черную спину.

— …сесть, — убедительно продолжал голос.

Брафф оказался самым смелым. Медленно, осторожными шагами он подошел к сцене, крепко сжимая в руке сигарету. Прищурившись, он склонился к авансцене, выпустил струйку дыма из ноздрей и сказал:

— Здесь ничего нет.

В этот момент голубой дымок заклубился под лампами и обрисовал какую-то фигуру. Это было не более, чем слабый контур-негатив, но и его оказалось достаточно, чтобы заставить Браффа с криком отпрыгнуть назад. Остальные тоже повернулись и схватились за стулья.

— Извините, — раздался тихий голос, — этого больше не повторится.

Пил собрался с силами и сказал:

— Чисто из…

— Да?

Пил попытался успокоить дергающуюся щеку.

— Чисто из любопытства, это…

— Успокойтесь, друг мой.

— Это подействовал ритуал?

— Конечно же, нет. Друзья мои, не нужно вызывать нас такими фантастическими церемониями. Мы придем, если вы по-настоящему захотите этого.

— И вы?..

— Я? А-а… Я знал, что вы думали обо мне какое-то время. Сегодня ночью вы захотели — по-настоящему захотели, — и я пришел.

Заклубились остатки сигаретного дыма, когда обрисованная ими ужасная фигура замолчала и присела на край сцены. Кот поколебался, потом завертел головой с тихим урчанием, словно кто-то ласкал его.

Все еще отчаянно пытаясь взять себя в руки, Пил произнес:

— Но все эти церемонии и ритуалы передаются…

— Чистая символика, мистер Пил. — Пил вздрогнул, услышав свое имя. Вы, несомненно, читали, что мы не появляемся, пока не исполнится определенный ритуал, и то если он выполнен точно. Это, конечно, неправда. Мы появляемся, если приглашение искренне — и только тогда, — независимо от церемоний.