— Разве? — удивился Верховный, а Трижды Дуб сделал за его спиной страшные глаза. — Тогда, возможно, он имел в виду тех слонов, которые содержатся в зоопарках. Они, кажется, тоже числятся по нашему ведомству.

— И вы разрешили?

— Не помню. Впрочем, скорее всего — нет. Разрешать что-либо не в наших правилах. Гораздо мудрее запрещать. Ведь вам только дай волю! Представляете последствия? Про насилие и хаос я уже не говорю. Но что останется от справедливости, краеугольного камня нашей морали? Вы об этом никогда не задумывались? А зря! Ведь свобода и справедливость понятия несовместимые.

В условиях свободы сильные начнут обижать слабых, хитрые — обманывать доверчивых, умные — издеваться на дураками. Мир держится исключительно на запретах. Сними сегодня все ограничения — и завтра человечество погибнет. Запрещать, запрещать и еще раз запрещать — вот наш девиз. А если иногда что-то можно разрешить — мы разрешаем. В условиях строгого контроля и при условии выполнения всех рекомендаций. Например, как в вашем случае. Вам это, надеюсь, понятно?

— Понятно, — сказал отец. — Нет ничего дороже справедливости. Главный враг справедливости — свобода. Ограничивать свободу можно запретами. Чем больше запретов, тем меньше свободы, а следовательно — больше справедливости. Итак, максимум справедливости может быть достигнут только при условии полного запрета.

Трижды Дуб смотрел на них, словно хотел обратить взглядом в пепел. Верховный задумчиво пожевал губами, поскреб переносицу, словно пытаясь поймать какую-то ускользающую мысль, и изрек:

— В общих чертах правильно. Приятно побеседовать с умным человеком… Так значит, помощником вахтера вы не хотите?

— Нет, премного благодарен.

— И даже на парадном выходе?

— Нет-нет. Образование, знаете ли, не позволяет. Да и здоровье тоже.

— Жаль. Многие наши корифеи начинали именно с этого… Ну, что же, ваша просьба будет удовлетворена. Лицензии получите завтра. Остальное зависит от вас. Желаю удачи.