— Мы живем сейчас вдали от природы, в душных каменных коробках, но в глубине души остаемся прежними людьми, потомками кроманьонцев. Всем нам в большей или меньшей мере присущи инстинкты охотников, добытчиков, кормильцев и защитников семьи. Если этим инстинктам вовремя не давать выход…

— Не болтайте чепухи! — оборвал его психиатр. — Вы не в парке на скамейке, и я вам не гимназистка! Начитались популярных брошюрок! Сейчас начнете про фрустрацию, про комплексы! Не надо! Можете другим морочить голову!

— Вы дадите свое согласие или нет? — отец понял, что метод убеждения здесь не поможет и пора брать быка за рога.

— Не спешите. Давайте сделаем так: пусть мальчик сначала пройдет обследование в нашем стационаре…

— В психбольнице? Благодарю покорно. Кроме того, через два дня открытие сезона. Мы не собираемся больше ждать. Если вы сейчас откажете, я полезу с ним через рвы, через заграждения! И если что-нибудь случится — отвечать будете вы! Уж я об этом позабочусь!

— Ну, этим вы меня не напугаете! Все, разговор закончен!

— Я не уйду до тех пор, пока не получу разрешение!

— Я вызову охрану.

— Не успеешь! — Отец выхватил из-под плаща ружейный обрез. — Подписывай, если хочешь жить!

— Спокойнее! — Психиатр мизинцем осторожно отвел ствол ружья немного в сторону. — Если это шутка, то весьма неуместная.

— Это не шутка! Ты же психолог! Специалист по копанию в человеческих душах! Загляни мне в глаза и сразу поймешь, что я способен на все! Подписывай, ну!

— Ладно, — очень медленно, явно сдерживая дрожь в пальцах, психиатр каллиграфическим почерком вывел на заявлении: «Согласен». — Интересно, что вы собираетесь делать дальше? Предупреждаю, как только вы отсюда выйдете, я подниму тревогу.

— Не поднимешь, могу поспорить, — с мстительным торжеством сказал отец. — Постесняешься!