Обрез в его руках с хрустом развалился. Картонные трубки и обрывки тонированной под вороненую сталь фольги полетели в мусорную корзину, а искусно вылепленный из хлебного мякиша приклад — через форточку на соседнюю крышу, где, утробно воркуя, прогуливались жирные городские голуби.
— Куда прикажете идти теперь? Все без исключения ваши коллеги были настолько любезны, что никогда не забывали подсказать мне номер следующего кабинета… Ах, вы не желаете со мной говорить! У вас временное нарушение речи! Ничего, спрошу у швейцара. Счастливо оставаться!
Мальчик ожидал его, сидя на корточках напротив двери.
— Ну как, папа? — спросил он. — Дядя разрешил нам идти в лес? Он больше на нас не сердится?
— Что ты! Дядя просто в восторге!
— Ну и желание у вас! — Старший советник отдела контроля лояльности даже присвистнул. — Лицензия! Суточная! В такую пору года! Да еще в самый лучший лес! Я бы от такого и сам не отказался бы!
— Я восемь лет ожидал очереди.
— Другие и побольше ожидают.
— Может быть. Но сейчас подошла именно моя очередь, а не чья-то еще. Вот мои бумаги. С ними я побывал уже в трех кабинетах. Как видите, пока никто ничего не имеет против. Думаю, и вы не будете возражать.
— Возражать — моя обязанность. Иначе зачем бы я здесь сидел Лес — наше богатство. Его нужно беречь. От всего на свете. Особенно от проникновения всяких злонамеренных элементов.
— Смею вас заверить, я к ним не отношусь.
— Это слова. Мне их мало. Я должен быть уверен в вашей полной и безусловной лояльности. А доказать ее — дело не простое. — Советник встал и, заложив руки за спину, подошел к окну. — Очень не простое! — повторил он, задумчиво глядя куда-то в мутную даль.
Умное и красивое лицо советника хранило следы всех без исключения человеческих пороков, а серебристо-голубой элегантный костюм, галстук бабочкой и ослепительные манжеты свидетельствовали о вполне определенной жизненной позиции, явно не обеспечиваемой скромным чиновничьим заработком. В углу кабинета беззвучно мерцал телевизионный экран, на письменном столе стояли рядышком: лампа-рефлектор — одна из тех, с помощью которых герои криминальных фильмов разоблачают фальшивомонетчиков и шпионов, и тяжелая хрустальная пепельница, составлявшая как бы единое целое с вычурной газовой зажигалкой.