- Посмотрели и будет, - не поднимая взгляда, проговорила женщина. - Коли есть что сказать, говорите, а нет - так не держу, дорога открыта. - Правду ли говорят... - начал было Тромм. Тут Робин, у которого интуиция работала значительно лучше языка, прервал монаха: - Ты - Адрея, которую здесь называют ведьмой? Нам сказали, что ты можешь помочь тем, кто собирается ВНИЗ. - Так меня действительно зовут, - молвила Адрея, - и помочь таким я тоже могу. Если у них есть мозги. Дуракам помогать без толку... - Черные глаза на мгновение сверкнули из-под потрепанного занавеса распущенных волос, и ведьма тут же вновь опустила голову, хотя определенно не от смущения. - Добрый Робин, значит, да Тромм-Забияка. Вам бы я помогла - да ведь вы уже решили идти туда, а значит, не отговорить... - О чем ты? - Тромм отнюдь не стыдился своего прозвища, но чтобы первый встречный-поперечный узнавал его с одного взгляда - такого он не любил. - Ты что, знаешь об этом соборе что-то? - А чего ж не знать. Найти бы того, кто его возводил, да оторвать все лишнее, начиная с головы - а еще лучше, этой самой головой заканчивая... Услышав из уст Адреи свое же недавнее пожелание, монах не то чтобы вовсе отбросил подозрительность, но спросил более открыто и без напускного презрения: - Расскажи - если можешь, конечно. Мудрость небесная порой нуждается в поддержке мудрости земной. Ведьма вновь сверкнула очами, оказавшимися уже не черными, а темно-синими, чуть заметно улыбнулась и пожала плечами. - Могу и рассказать, ничего трудного тут нет. Но показать, оно и мне проще будет, и вам полезнее. Коли не боитесь. Тромм возмущенно перекрестился тяжелыми четками, которые использовал главным образом в драке, вместо кастета, и гордо выпятил грудь колесом (что было почти незаметно из-за объемистого брюха). Робин хмыкнул и наклонил голову. - Давай. Если это поможет. Встав в полный рост, Адрея оказалась на пол-ладони выше их обоих (впрочем, разбойников никак нельзя было причислить к исполинам). Удалившись в хижину, она через несколько минут снова появилась снаружи с начищенным до блеска медным котелком, на три четверти наполненным водой.