— Смыться хотела, сучка? — Он ударил её кованым башмаком, оставив на белом боку кровавый отпечаток. — Полезай сюда, — он кивнул на стол-экран. — Ну! Живее!

Дрожа, она улеглась на столе, поверхность которого показывала уже не побоище, а дикую давку. У клонов, как и у их оригиналов, не было никакого оружия, в драках им приходилось использовать только собственные руки и ноги. И ещё зубы. И они били, терзали, грызли, рвали друг друга, душили, выдавливали глаза, затаптывали упавших.

Количество двойников росло. Всё новые и новые клоны валили из башни, напирая на толпу, в которой уже невозможно было продохнуть. Лабиринт превратился в чудовищную давильню.

Засмотревшись на неё, Брем едва не прозевал появление в зале трёх вооружённых охранников. На его счастье, они и не думали скрываться. Он прошёлся по ним лучом, и они упали с воплями боли. Гладиатор, яростно кривясь, кромсал их огнём до тех пор, пока они не превратились в груды горелого мяса.

В паху пылало уже нестерпимо, фаллос, несмотря на боль от многочисленных ран, стоял как никогда прежде, сверля жгучим желанием весь мозг и всё изувеченное тело гладиатора. Боль от ран отошла на второй план, растворившись в океане дикого возбуждения, которое невозможно было сдержать никакой плотиной. Из глотки Йона исторгся рёв. Он рванул на себе комбинезон, обнажая своё поджарое мускулистое тело, кроваво-чёрное от бесчисленных ран и ссадин.

Красотка глазами, полными ужаса и восторга, смотрела на его вздыбленный фаллос. Стеная, Йон тоже взгромоздился на стол. Экран стола и тело красавицы запачкались его кровью.

Он навалился на женщину, сомкнул пальцы на её хрупкой шее.

— Значит, я нравлюсь тебе, да? — Глаза его затуманились, ухмылка стала похожа на звериную гримасу. Он явно наслаждался своей властью над ней.

Красотка забилась. Из её стиснутого горла вырывались нечленораздельные всхлипы, потом она затихла, только губы её судорожно дёргались и вздымалась грудь, словно силясь набрать воздуху.