Денис снова попробовал вызвать базу, потом немного похимичил с пультом – все без толку, и сел на платформу, глядя в даль – понял, что остается только одно – ждать прибытия спасателей. Такая уж у него несчастливая судьба.

Через час на горизонте замаячило смутное пятнышко. В мареве раскаленного воздуха было не различить точно, что именно он видит, но потом расплывающийся силуэт как-то сам собою сложился в маленькую фигурку – к платформе направлялся некто в скафандре бурильщика. Шел сам по себе, без транспортного средства, шлепал по красной грязи, высоко поднимая колени. И походка у него была странная – его мотало из стороны в сторону, как пьяного, да и то, что он следует к платформе номер девятнадцать в гордом одиночестве само по себе – событие удивительное.

Денис заволновался, зашарил по карманам, извлек бинокль и приложил к глазам – всех буровиков снабжали таким, чтобы отслеживать грязевые бури. Человек приближался, и вскоре его можно было различить уже вполне отчетливо. Он двигался, выставив перед собой руки – ладони постоянно сжимались в кулаки, и снова разжимались. Но куда страшнее было его лицо – серое, с багровыми глазами и вываленным изо рта кроваво-красным языком.

У него же стекло шлема выбито, понял Денис.

Шел челорвек при всей странности походки очень быстро. Грязь так разлеталась из-под тяжелых ботинок в разные стороны.

Денис опустил бинокль, сглотнул. Ситуация казалась нереальной. В самом деле, ерунда какая-то. Бур застрял. База не отвечает. Да еще этот тип. Дернул рацию.

– Земля, я бур девятнадцать. Земля…