– Я здесь! – закричал Денис изо всех сил, отпихнул наконец Свирского и полез на платформу. Тот кинулся следом. Но получил ногой по шлему и опрокинулся в красным грязь.

Денис влез на плоскость, рванул из-под кресла канистру с горючим и запал бурового снаряда. Ливанул на ползущего по лестнице бурильщика от всей души и чиркнул спичкой. Полыхнуло… Мишка Свирский, везунчик и балагур, в одну секунду превратился в живой факел. Но продолжал упорно тянуть скрюченные пальцы к отступившему подальше бурильщику. Денис обернулся. Прыгать высоковато – целых три метра. А ботинки очень тяжелые. Свирский перевалился через край платформы, поднялся и пошел на него. Было видно, как пузырится, лопаясь кожа на лице, как чернеют, выгорая красные глазные яблоки. Дениса обдало жаром, он повернулся и прыгнул вниз. Приземлился, повалился на бок, как при парашютном прыжке. Грязь вцепилась в локоть, не хотела отпускать человека. Он рванул руку, вырвался из цепких красных пальцев. Поднялся, понял, что ничего не сломал. Замер в боевой стойке, прислушиваясь – готовился к схватке. Но на платформе уже никто не шевелился. Слышно было только слабое потрескивание – вверху догорал мертвец.

Осознание того, что он прикончил Мишку Свирского, заставило Дениса всхлипнуть. Потом уже слезы полились из глаз сами по себе. Зато сразу стало легче. Раньше подобной слабости он за собой не замечал. Одернул себя – чего разнюнился, соберись, мужик.

На платформу подниматься не хотелось, но знал, что надо… По лестнице лез медленно, нащупывая ступеньку за ступенькой.

Обгорелое тело лежало в самом дальнем углу и дымилось. Вокруг стояла ужасающая вонь. Стараясь не смотреть в ту сторону, Денис подошел, взял рацию, нажал на кнопку:

– Земля, земля, я бур девятнадцать… Вы меня слышите?

– Степанцов, ты? – послышались знакомые интонации в рации.

Впервые в жизни Денис обрадовался, услышав голос прораба.