— Фрэнсис плохой! — послышался детский голосок.

— Мне кажется, Фрэнсис, у тебя появился библиотекарь, — сказал мистер Уайтхед и провел Льюиса вокруг шатра ко входу.

Внутри на турецком ковре стояло блюдо со сладостями и нарезанными апельсинами и сидели два крошечных ребенка и немолодой мужчина. На мужчине были халат и тюрбан.

— Что? — спросил мужчина. — А. Прошу вас, извините меня, мы играем в арабов.

— Ничего-ничего, — заверил Льюис.

— Позвольте представить вам мистера Льюиса Оуэнса, сэр Фрэнсис, — произнес мистер Уайтхед не без некоторой иронии. — Мистер Оуэнс — лорд ле Деспенсер, сэр Фрэнсис Дэшвуд.

Дальнейшие церемонии пришлось отложить, поскольку мальчик, которому ужасно хотелось сладостей, схватил полную горсть и быстрее молнии сунул в рот, из-за чего девочка пронзительно завизжала:

— Ну вот, папа, он все равно!..

— Позвольте представить моих детей. Фрэнсис и Франсис Дэшвуд. — Сэр Фрэнсис дважды хлопнул в ладоши, и из портика показалась няня. — Я всех называю в свою честь — очень по-римски, вы не находите? Миссис Уиллис, отведите детей обратно в гарем. Фанни, как нужно себя вести? Что мы должны делать, когда знакомимся с джентльменами из неверных?

Девочка накинула на голову покрывало, а потом поднялась на ноги и сделала неловкий реверанс. Няня подхватила мальчика, отработанным движением вытащила у него изо рта липкий сладкий ком и, невзирая на крики протеста, утащила малыша прочь. Девочка побежала за ней, лишь один раз наступив на волочившееся по земле покрывало.

— Не хотите ли сесть, мистер Оуэнс? — спросил сэр Фрэнсис, указывая место на ковре рядом с собой. Мистер Уайтхед уже сходил к портику и принес себе садовый стул.

— С благодарностью, сэр, — ответил Льюис и кое-как забрался в шатер.

Сэр Фрэнсис протянул ему блюдо, и Льюис взял себе дольку апельсина. Вблизи сэр Фрэнсис вовсе не был похож на легендарного распутника и богохульника: лицо у него оказалось добродушное, с проницательными глазами и безо всякого следа той одутловатой затуманенности, какая присуща давним пьяницам.