— Вот письмо, — сказал мистер Уайтхед, протягивая бумагу сэру Фрэнсису, который уставился в нее, держа в вытянутой руке.

— Что ж, сэр, вы пришли к нам с отменными рекомендациями, — заметил он, ознакомившись с письмом. — Представляется, что вы большой ученый.

— Доктор Франклин слишком добр, — ответил Льюис, изо всех сил изображая смущение.

— И у вас есть опыт восстановления старинных бумаг! Это великолепно — ведь некоторые сокровища моей коллекции, знаете ли, невероятно редки и, подобно смертной плоти, дряхлеют от времени. — Сэр Фрэнсис сунул письмо в карман и искоса поглядел на Льюиса. — Полагаю, вы… гм… осведомлены о природе библиотеки?

— О! — Льюис вспыхнул. — Да. Да, милорд, осведомлен.

— Не думаю, что вы такой уж благочестивей; в противном случае едва ли Франклин порекомендовал бы вас. Мистер Уильямс горько нас разочаровал, очень горько; будем надеяться, что его преемник добьется лучших результатов. — Сэр Фрэнсис взял дольку апельсина и впился в нее зубами. — Не сомневаюсь, вам приходилось слышать разные истории, — добавил он.

— Э-э-э… да.

Сэр Фрэнсис фыркнул.

— По большей части это дичайшие преувеличения. Впрочем, и на нашу долю выпадали некоторые услады, не так ли, Пол? Хорошая еда, хорошая выпивка, хорошая компания. Изведайте радость жизни, мой мальчик, пока вы в силах, ведь все мы так скоро увянем, словно летние цветы.

— И правда, скоро, — вздохнул мистер Уайтхед. — Хотя твердая вера в вечную загробную жизнь — большое утешение.

— Воистину, — с торжественным видом согласился сэр Фрэнсис. — Однако мы еще не совсем одряхлели, верно? Не далее как вчера вечером я думал, что пора бы нам устроить очередное собрание нашего ордена — встретиться кое с кем из братьев монахов. — Он искусно подмигнул Льюису. — Немножечко веселья и решительно ничего такого, чего бы следовало стыдиться. Пол знает одно почтенное заведение с весьма добросердечными, покладистыми девицами — все, как одна, очаровательны, скромны, никакой французской болезни, зато интеллектуальных достоинств в изобилии, представляете?