Джон сделал шаг назад, потом еще один, а мальчик все кричал, не то с мольбой, не то с негодованием - Джон так и не понял. Он повернулся и побежал по улице. Прошел еще час, прежде чем удалось найти пристань - и в это время пошел снег.

Заняв свое место на пароме, Джон поймал себя на том, что рассматривает других пассажиров, словно ожидая найти среди них ту женщину.

Ночью у него поднялась температура. То и дело просыпаясь, он всякий раз выносил из сновидений их образы. Женщина у стен Румели Хизар,

- 6

мальчик в Ушкюдаре: какая-то часть сознания уже начала связывать их в единое целое.

II

Основная идея его первой книги состояла в том, что сущность и эстетическая ценность архитектуры заключается в ее произвольности. Стены и крыша ограничивают некое пустое пространство, а все остальное должно стать произвольным. И стены, и крыша могут быть какими угодно, или даже вовсе отсутствовать. Но конечно, само по себе такое утверждение немногого стоило: необходимо было действительно научить глаза видеть в обычных архитектурных формах - кирпичных кладках, облицовках, резных украшениях - не части "домов" и "улиц", но бесконечные серии свободных и произвольных конструкций, где уже нет места норме, стилю, вкусу. Каждое сооружение города уникально и необычно, но живя среди них, мы почти не осознаем этого. Если бы мы могли...

В последние три-четыре года его задачей стало изменить свое зрение и свой ум до состояния некой невинности. Эта цель была прямо противоположна стремлениям романтиков, поскольку здесь не предполагалось, что "примитивное" восприятие (оно, конечно, никогда не будет достигнуто, ибо невинность, подобно истине, есть абсолют, к которому можно лишь приближаться) означает единение с природой. Природа, как таковая совершенно не интересовала его. Напротив, он искал ощущение полнейшей искусственности окружающего мира; бесконечная стена должна была ограждать этот мир от природы.