- Михаил Матвеевич! - преувеличенно удивился Семен. - Вот уж не думал, что вас это как-то колышет.

- Колышет, колышет! - повторил директор, сбиваясь вслед за Семеном на молодежный жаргон. - Мы ведь скоро будем готовы. - Он машинально посмотрел в ту сторону, где находился не видимый с берега биокомплекс. Там вовсю шли монтажные работы.

- Нам-то что переживать? - Наигрывая беспечность, Семен пнул ногой подушку сухих водорослей. - Мы только садовники, надо дело растить. Пусть голова болит у тех, кто готовит для нас саженец. Вот им - да, можно посочувствовать.

Чепуху он нес и сам знал, что чепуху. Институт работал по единой программе с десятком других НИИ, разбросанных по всей стране, и если у кого-то, не дай бог, заболит голова, то и здесь, на Курилах, придется глотать пирамидон. В одном он был прав: исходный материал им должен поставить подмосковный Центр генетики, и, естественно, туда летели все стрелы, спущенные со страниц газет. Действительно не позавидуешь.

Сами генетики, судя по доходящим до острова слухам, к единому решению пока не пришли. На недавней своей сессии приняли лишь осторожные, ни к чему не обязывающие рекомендации, хотя предпочтение отдавалось анонимному выбору: отказаться от знаменитостей, вскрыть безвестный могильник и по останкам восстановить погребенного. Кто он такой, кем был, - сообщит сам реставрант, если, конечно, удастся его оживить. Но даже этот, казалось бы, совершенно нейтральный вариант вызвал бурю возражений. Не устраивала как раз безвестность. Вдруг воскрешенный окажется монстром, которого тут же придется усыпить. К тому же, где гарантия, что при восстановлении не произойдет деформация личности? Если ничего о ней неизвестно, то как доказать, что реставрант идентичен оригиналу? Начнет бить себя в грудь: я, мол, важная персона, а был, может, последним ничтожеством.

Владимиров тоже считал анонимность неприемлемой. Правда, его доводы показались Семену надуманными. В них было много-с чего бы? - от болезненной подозрительности.