Мне тоже было в этот день очень грустно, да и не только мне одному, наверное. Когда мы летели назад, в континтолете было тихо, как на контрольной. Это была наша первая встреча с большим человеческим Горем, лицом к лицу. Мы знали, что горя на Земле становится в общем-то все меньше, и когда-нибудь его не станет совсем - так нам все говорили. А можно ли сделать что-нибудь, чтобы горе исчезло с Земли побыстрее? Что для этого нужно?

Я думал над этим весь день, до самого вечера. Вечером у нас было очередное заседание Академии. И вот тогда у меня вдруг вспыхнула в голове идея - каким способом можно дарить людям радость.

Я расскажу Галактионычу, как я бился над схемой. Нелегкое это было дело. С того дня, как мне захотелось выкрикнуть "Эврика!", прошло чуть ли не два месяца до того, как Установка выработала первую порцию радости. Расскажу и том, как иногда хотелось все бросить, если работа не получалась, не ладилось что-то. Бывало, я и действительно бросал, принимаясь на день-два за что-нибудь другое, а потом - снова возвращался к тому, о чем думал все время. (А ведь правда, сколько же раз я мог все бросить, махнуть рукой, даже подумать страшно!). И о том, как я мучился от того, что никому не рассказывал, над чем работаю - не слишком-то мне было удобно перед нашими, обычно каждый из нас знал, чем занимается его сосед. И иногда мне казалось даже, что ребята начинают поглядывать на меня искоса. И много раз я хотел рассказать, но останавливался: наверное, боялся - вдруг не получится ничего. Нет, лучше сначала довести работу до конца.

Галактионыч будет стоять рядом, слушать. Между прочим, слушать он умеет так, что рассказывать ему можно о чем угодно. Потом мы солидно, на равных, переговорим с ним о технической стороне моей работы и немного помечтаем о том времени, когда каждый из жителей земного шара будет носить такую Установку в кармане. Ведь у каждого, наверное, бывают моменты, когда захочется повернуть ручку по часовой стрелке.