Мы стояли перед ним, не поднимая глаз. В классе было очень тихо.

- Ничего не понимаю, - проговорил Галактионыч в третий раз и тяжело вздохнул. - Садитесь...

8

Однажды утром городская газета вышла с портретом Галактионыча чуть ли не во всю первую полосу. Идя в школу, я видел, как люди везде ее читали.

Днем по всем каналам связи на школу обрушился поток поздравлений от бывших учеников Галактионыча - со всех концов света. А наш черед поздравить учителя с его стосорокалетием пришел вот только сейчас.

Когда в конце коридора мелькнул синий халат Галактионыча, Алеха покинул свой наблюдательный пункт возле двери и рванулся в класс.

- Идет! - прошелестело по классу.

Примерно так же, наверное, суетились на палубах матросы колумбовых кораблей после того, как один из них разглядел землю и довел суть наблюдения до сведения товарищей. Маленькая площадка перед кафедрой Галактионыча, на которой только что каким-то чудом размещались все академики, минус поставленный на часы Алеша, опустела в течение секунды. На кафедре в одиночестве остался огромный букет цветов. Букет алел, голубел, пламенел, желтел, чернел, белел - в нем были все цвета и все возможные их оттенки. Кто-то, убегая от кафедры на свое место, догадался в последнюю секунду зажечь на световой доске число, месяц и год, и ярко-красная надпись, размахнувшаяся на полдоски, была, вероятно, первым зрительным впечатлением Галактионыча, когда он появился на пороге. А мы к этому времени уже все стояли за своими столами в полном порядке.

Галактионыч на пороге остановился. Нам показалось - за секунду он успел взглянуть в глаза каждому. И сейчас я думаю, что в наших глазах он увидел что-то новое, необычное и улыбнулся нам только поэтому.

- Здравствуйте, академики, - сказал негромко Галактионыч.

Букет на кафедре алел, голубел, желтел... Мы все сегодня шли в школу с цветами.