Знания Андрюши были "фундаментальными", как говорили не раз учителя, ни разу в жизни он не получал меньше пятерки, и вот учителя-то как раз и не удивились, когда он в самом деле что-то открыл, и явление, открытое им, описали в новой редакции учебника. Подумать только - Ньютон, Фарадей, Резерфорд, Менделеев, Попов, Эйнштейн и наш Андрюша, спокойный, уравновешенный мальчик, лучший из учительских примеров положительного ученика, когда-либо приводившихся в нашей школе.

Тем, кто делал для "Архимеда" его фотостереоскопический портрет, пришлось порядком повозиться. Андрюшу снимали не меньше десяти раз, и каждый из портретов Галактионыч забраковывал - слишком уж важным получалось Андрюшино лицо. Галактионыч даже хмурился, когда разглядывал эти высоко поднятые Андрюшины носы и гордо прищуренные глаза. Наконец улыбка отличника получилась более или менее простой и доступной...

И все это, весь наш класс, я охватил одним взглядом, едва проглотив эту завертевшуюся на языке "Эврику!!!" Леночка Голубкова отошла от Галактионыча и села за свой стол. Теперь я и ее видел только с затылка попробуй пойми, о чем она думала, этого мне никогда не удавалось. Но я уже отворачивался от ее затылка, я очень живо представил, что действие Установки Радости, только что придуманной мной, уже началось.

Вот как это будет: я посмотрел на Галактионыча, склонившегося над своей кафедрой, и он показался мне совсем молодым, и на сердце у меня стало легко и радостно от того, что у нас такой замечательный учитель, хотя, признаюсь, бывали моменты, когда мы думали и иначе, всякое случалось.