Я посмотрел на окаменевший затылок Толика, и мне захотелось ему помочь, поделиться с ним своей радостью. Он обрадуется, ему станет легче и веселее, и он быстрее справится с геометрией, возьмет и в самом деле докажет эту теорему. Тогда портрету Андрюши придется в вестнике потесниться. Я даже скатал из листа бумаги плотный тяжелый ком, точно адресовал его в окаменевший затылок, чтобы его обладатель обернулся в мою сторону, сверкнул гневно своими очками; но Толик лишь передернул плечами и продолжал свое с виду бессмысленное занятие - водить пером по бумаге, зачеркивать написанное и тут же писать снова.

Я мысленно повернул ручку Установки Радости по часовой стрелке еще дальше, и тут мне стало еще веселее, я даже замурлыкал себе под нос какую-то веселую песню, первую пришедшую на ум. А когда ручка была повернута до конца, я чуть было не заорал эту песню на весь класс воображаю, что бы тогда произошло. Но сдержался, мгновенно свернул ручку против часовой стрелки до самого нуля, и тут настроение стало обычным. До того обычным, что я даже испугался - не показалось ли все, что я только сейчас ощутил, не было ли какой-нибудь галлюцинации, и схватился за ручку снова. Прилив радости захватил меня опять, и я отрегулировал его так, чтобы радость была умеренной, еще раз вытер со лба пот, и радостно посмотрел на нашего Галактионыча.

3

Слово "Биссектриса" вырезал на двери мой лучший друг Алеша Кувшинников. Удержать я его, конечно, даже не пробовал, хотя будь это не Алеша, а кто-нибудь другой, я бы ни за что этого не позволил - дверь была очень красивой, из светло-зеленого пластика, и цвет ее был такой нежный, словно она сама изнутри все время светилась. Но идея принадлежала Алеше Кувшинникову, и поэтому сам я в тот момент, когда он орудовал ножом, стоял в конце коридора, чтобы предупредить его, если появится кто-нибудь из учителей. Алешка же и придумал для нашей Академии Наук такое название через день после того, как Галактионыч предложил нам ее открыть, чтобы каждый из нас смог заниматься в Академии той наукой, которая интересует его больше всего. И мы тогда очень здорово заспорили: просто Академия казалась скучной, посыпались разные названия.