Но даже если мы прорвемся. Допустим, прорвемся. Я зубами буду грызть все и всех, но мы прорвемся. И что? Как, спрашивается, корабль, чем бы он ни был — подлодкой, самолетом или ракетой — выберется из мертвого окружения? Да куда еще завезет? Впрочем, сейчас это неважно. Главное — попасть на борт. А шансов с каждой минутой все меньше. И, пожалуй, единственный способ — идти, как тот бандюган — с автоматом. Он хоть и пьяный в стельку, а не дурак. И наверняка уже на корабле…

Хлопнула входная дверь, и я вдруг увидел его на пороге квартиры. Если бы не белобрысый ежик и не долговязая карандашная фигура, узнать его было бы трудно. Ни очков, ни плаща, ни баула на колесах, ни, тем более, автомата при нем не было. А главное — он был тих, подавлен и абсолютно трезв!

Осторожно ступая, он прошел к свободному пятачку в центре комнаты и сел, обхватив свои тощие коленки и уткнувшись в них лицом.

— Эй, новенький! — позвали его от списков. — Слышь, белобрысый!

Парень поднял голову.

— Собеседование прошел? — спросил все тот же человек с шариковой ручкой.

Казалось, он знает ответ.

Белобрысый кивнул.

— Записывайся тогда. Как звать?

— Анальгин.

— Это что, имя или фамилия?

Парень пожал плечами и ничего не ответил.

— Ну, Анальгин, так Анальгин… — человек вписал имя в захватанный листок. — Семьсот четырнадцатый будешь!

— Извините, а что там, на собеседовании, спрашивают? — поинтересовалась сидящая рядом с Анальгином женщина.

— Да ничего там не спрашивают! Хотя… — семьсот четырнадцатый задумался. — Хотя отвечать-то приходится…

— А вы что отвечали? — не отставала любопытная тетка.

— А что я отвечу? — Анальгин опять уткнулся в коленки. — У меня семья в городе осталась. Жена, сын…

— Как так — осталась?! — женщина всплеснула руками. — Почему же вы их сюда не привезли?!