Билл Айзенберг помолчал, обдумывая слова Грейвса в свете собственного опыта.

— Вы правы, доктор, — согласился он наконец. — Когда мы спорим, вы чаще всего оказываетесь правы. Это, должно быть, марсиане. Я имею в виду форму разумной жизни, развившуюся в. е на Земле.

— Весьма возможно.

— Весьма возможно? Но вы только что сами это сказали!

— Нет, я только сказал, что это подходящее объяснение.

— Но если отбросить невозможное, то так и окажется!

— Отбрасывать невозможное — не самый лучший метод.

— Но чем же еще они могут быть?

— Гм. Мне трудно так, сразу, сформулировать. Для нашей гипотезы, пожалуй, есть определенные основания психологического характера.

— Какие?

— Наши неизвестные обращаются со своими пленниками совсем не так, как обращались бы люди. Подумайте над этим…

Они много беседовали и не. только о неизвестных существах, хотя в конце концов любой разговор сводился к ним. Грейвс объяснил Биллу, как оказался в водяной колонне и как его засосало вверх. Этот рассказ, из которого Билл многое не понял, сильно его взволновал. Он посмотрел на своего старого обессиленного друга и ощутил острую жалость.

— Доктор, вы выглядите не лучшим образом.

— Это пройдет.

— Путешествие в водяной колонне тяжело вам далось. Такие трюки не для вашего возраста.

Грейвс пожал плечами.

— Пройдет, — повторил он, но Билл видел, что Грейвс просто бодрится. Старик чувствовал себя довольно скверно.

Они спали, ели, беседовали, потом снова спали… Бездеятельность, к которой Айзенберг привык в своем одиночестве, продолжалась теперь уже вдвоем. Только вот Грейвсу становилось все хуже.