— А верблюды там есть?

— Нет, верблюды там не водятся.

— А носороги?

— Носорогов не видал.

Я бы тоже задал еще уйму вопросов, но мама сказала:

— Ешь!

И мама подтолкнула мою руку ко рту, потому что я так и застыл с бутербродом в руке. Затем приказала Полю:

— Ступай надень домашние туфли не то опять схватишь ангину. Ну-ка бегом обратно!

И Поль пустился бегом обратно. Я спросил:

— Значит, ты сегодня повезешь меня туда, на холмогорье?

— Нет, — ответил отец. — Нет еще, Вилла эта совсем без мебели, ее нужно сперва обставить. Да только новая мебель стоит очень дорого, вот мы и пойдем сегодня в лавку старьевщика на улицу Катр-Шмен.

У отца была страсть покупать всякое старье у торговцев подержанными вещами.

Каждый месяц, получив в мэрии

Эти ежемесячные приобретения были для нас с Полем настоящим праздником. Но мама не разделяла нашего восторга. В недоумении разглядывала она лук с островов Фиджи или «точный» высотомер, стрелка которого, однажды поднявшись до цифры на шкале, указывающей 4000 метров (то ли при восхождении владельца высотомера на Монблан, то ли при его падении с лестницы), раз навсегда отказалась оттуда спускаться.

Мама твердо говорила: «Главное — чтобы дети к этому не прикасались!»

Она бежала на кухню за спиртом, жавелевой водой, кристалликами соды и долго протирала принесенный нами хлам.

Заметим, что в те времена микробы были еще в новинку, великий Пастер их только-только открыл, и моей матери они представлялись малюсенькими тиграми, которые так и норовят забраться к нам во внутренности и нас сожрать.

Прополаскивая жавелевой водой охотничий рог, она сокрушенно твердила:

— Ну скажи на милость, бедный мой Жозеф, для чего тебе эта гадость?

А «бедный Жозеф», торжествуя, отвечал:

— Три франка!

Позднее я понял, что покупал он вещь не ради самой вещи, а из-за ее цены.