— А это Витька? — спросил Буров. — Приятно видеть в этом изысканном обществе хоть одного нормального гражданина. Здравствуй, Виктор. Последний раз я видел тебя в колыбели, поэтому разреши представиться…

— А я догадался, — сказал Витька, подняв брови. — Вы — Илья Буров.

Спустя полчаса они шли на яхте по извилистым шхерным проходам. День был пасмурный, но тихий, временами принимался накрапывать дождь. В серой дымке плавали дальние острова.

— Здесь, как я посмотрю, погода не регулируется, — заметил Буров.

— Нет, — сказала Марта. — На Аландах все сохраняется в первозданном виде.

— Упоительные места, — вздохнула Инна, восторженно глядя по сторонам. — Как здесь дышится!

— А знаете, — сказал Витька, обращаясь к Бурову, — мы нашли затонувший корабль. Он весь в иле, а пушка торчит. Я вначале думал, это труба, а Маврикий говорит — пушка. Настоящая пушка, из которой стреляли.

— Это здорово, — рассеянно отозвался Буров.

Новиков сделал неосторожное движение ластами, и верхний слой ила пришел в движение. Вода замутилась.

— Эх вы, — раздался голос Маврикия в шлемофоне. — Теперь жди, пока осядет.

— А может, не надо ждать? — отозвался Буров. — Посмотрели, убедились, что в самом деле затонувший корабль, ну и ладно.

— Как же так, — запротестовал Витька. — Хотели ведь посмотреть, можно ли его поднять…

— Ты где, Витька? — спросил Новиков. — Не вижу тебя. Поднимись выше.

— Да здесь я, — Витька выплыл из мути. — Сами ведь говорили, что надо…

— Держись ближе ко мне. Ты же видишь, что ничего не видно.

— Прекрасно сказано, — одобрил Буров. — Поплыли, ребята, обратно. Под водой хорошо, а на воде лучше.

— Поплыли, — сказал Маврикий. — Оседать будет долго, несколько часов. Свяжусь с Таллином, там, в Эпрабалте, есть судно специальное, вызову его сюда.