— Что такое Эпрабалт? — спросил Витька.

— Экспедиция подводных работ на Балтийском море… По-моему, корпус более или менее уцелел, можно будет поднять корабль.

— Поднять, конечно, можно, — сказал Буров, энергично работая руками и ногами, — Только для чего?

Никто ему не ответил.

Действительно, для чего? — думал Новиков часом позже, развалясь на мягком губчатом матраце.

Сверху, оттуда, где за нагромождением скал стояли палатки, — теперь их было две на острове, — доносились женские голоса.

Никак не наговорятся… Новиков перевернулся на живот, положил голову на сгиб локтя, слегка облепленный песком, и закрыл глаза. «Что со мной делается? — подумал он. — Я превратился в ленивое бездумное животное. Мне бы только лежать на песке… Только бы смотреть, как покачиваются на ветру ветки сосен. И ничего мне не хочется. Пожалуй, я бы с удовольствием поохотился, погонялся за какой-нибудь шустрой треской, — но после того разговора с Витькой… Вот не думал, что будут сложности в наших отношениях. Относил его суховатость за счет возраста… или независимости характера… а тут, оказывается, другое…»

— Алеша! — услышал он голос Марты. — Алешенька, тебя вызывает Резницкий.

Новиков приподнялся на локтях.

— Скажи ему… скажи, что я в море… Впрочем, нет. — Он вскочил и направился к палатке, где валялся на койке видеофон.

— Я в отпуске, Сергей Сергеич, — сказал он, выслушав Резницкого. — Знаю, но я в отпуске. Имею же я право на отпуск?.. Что? Нет, не глухой, но я вам еще на совещании ответил совершенно ясно. Нет, не переменил… Знаю и понимаю всю важность, но… Да, окончательно.

Резницкий выключился. Новиков несколько секунд смотрел на погасший экран, потом обернулся и увидел Марту. Она стояла в дверном проеме, солнце словно бы обвело ее тело золотистым контуром. Она выжидательно смотрела на Новикова, и он, подойдя, потрепал ее по плечу.