- О чем они?
- Разумеется, о Геме. Иной истории нет.
Я был потрясен.
- А разве можно... об этом...
- Смотря кому.
Урм говорил буднично, ничуть не рисуясь, но меня вдруг охватила злость.
- Ну конечно, забыл, кто ты!
- Я такой же, как все.
- О чем речь! Мы все равны, только почему-то одним можно заниматься Гемой, а другим даже думать о ней запрещается. Одни живут вот в таких комфортабельных отсеках, а другие ютятся в крошечных секциях. Наверное, у тебя и душ есть, и туалет?
- И даже кондиционер.
- Странное равенство, ты не находишь?
- Когда-нибудь я отвечу на твой вопрос, - помедлив, сказал Урм.
- Когда-нибудь? А почему не сейчас?
- Еще не время.
"И чего к нему привязался? - подумал я, остывая. - Завидно стало? Нет, не завидно... Просто... Просто..."
На этом слове я застрял, не в силах примирить два противоречивых чувства, владевших мною: поколебленную, но еще не иссякшую веру в справедливость нашего общественного устройства и возмущение при виде столь разительного контраста двух миров, в одном из которых влачили существование обыкновенные космополитяне, а в другом наслаждались жизнью такие, как Урм и Реут.
- Ты видел когда-нибудь Гему? - неожиданно спросил Урм.
- Как я мог это сделать? Нас же не выпускают в космос. А иллюминаторы отсеков наглухо задраены.
- Тогда смотри.
Урм подошел к одному из стеллажей. Стеллаж раздвинулся. В образовавшемся проеме обозначился матовый прямоугольник. Спустя несколько мгновений он наполнился прозрачной чернотой, испещренной бегущими наискось золотыми искорками. Вот его пересекло по диагонали большое светящееся пятно, ушло из поля зрения в правом нижнем углу прямоугольника, появилось вновь в левом верхнем и запульсировало широкими мазками.
- Это Гема, - пояснил Урм.
У меня закружилась голова. По глазам ударила яркая радужная вспышка.
- А вот Яр. Подожди, сейчас включу синхронизатор.
Когда я раскрыл непроизвольно зажмуренные глаза, передо мной покачивался серебристый диск с нечетко очерченными краями. На его поверхности виднелись бесформенные пятна блеклых, едва угадываемых цветов.