Всю дорогу брат Мартин и шведский епископ не уставали восхвалять Биргеру римского папу, его святость и дальновидную мудрость. "Господь услышал его молитвы и помогает нам покарать еретиков!" - утверждали они. Ярл терпеливо соглашался, хотя оба папских посланца порядочно ему надоели.

Оруженосец Биргера Теодорих, стоя на носу корабля рядом с резным драконом, с любопытством смотрел на топкие пустынные берега, поросшие неровной темной стеной леса.

"И как в этих чащобах могут жить люди? И какие они? Должно быть, заросшие шерстью, как звери," - думал он, глядя на неохватные ели, на уровень человеческого роста покрытые мхом.

У устья Ижоры шведы причалили и, не таясь, разбили лагерь. Когда все сошли на берег, епископ отслужил благодарственный молебен. Никто не сомневался, что поход будет удачным.

- Мы обрушимся на Ладогу, завоюем ее, а там и до Новгорода рукой подать, говорил ярл Биргер столпившимся вокруг него рыцарям.

Тем временем слуги ярла поставили шатер. Над шелковым шатром взвился стяг, с которого зажатым в лапе мечом грозил, скалясь, желтый лев.

Вскоре из чащи послышались крики. Разведчики схватили и подтащили к Биргеру дрожащего парнишку-охотника, одетого, поверх холщовой рубахи в звериную шкуру. Могучий рыцарь Ганс, подойдя, презрительно рассматривал короткий лук и стрелы с костяными наконечниками, отобранные у пленника. "Жалкий лук, жалкие стрелы. Разве ими можно пробить доспехи? Русичи бессильны противостоять нам. Мы раздавим их, как яичную скорлупу!" - читалось на его багровом лице.

- Вот и первый пленник! Скоро их будет много, - высокомерно бросил Биргер. - Мы пошлем его гонцом к новгородскому князю Александеру. Позвать сюда Твердилу!

К ярлу, беспрестанно кланяясь и подрагивая жирным брюхом, подошел новогородец-толмач Твердила, русский изменник, вызвавшийся быть шведским проводником.