Она вдруг почувствовала, что руки, державшие ее, разжались, и, выпрямившись, увидела, что враг ее стоит с открытым ртом.

— Дурак! — сказала она. — Слушай дальше: «И, хотя ты порвал мое платье и перелез через изгородь на нашу землю, я никогда никому и ни за что не пожалуюсь на тебя, потому что ты победил меня в честном бою…»

Девочка хотела прибавить еще что-нибудь для красоты, но, ничего не придумав, закончила:

— «Аминь». Бери свое огниво и ступай домой, пока тебя никто не видел.

Кремень лежал брошенный в траве, а шнур, как змея, как будто бы сам подползал к ее ногам, но девочка старалась даже не смотреть в ту сторону.

— Зачем тебе огниво? — спросила она вдруг.

— Меня послал за ним мой отец, Джим Строу. — Мальчик говорил уже совсем другим тоном.

— А ты кто?

— А я — Джек Строу… — Мальчик хотел добавить «миледи», но передумал.

— Слушай, Джек Строу, я ведь поклялась страшной клятвой. Ты из Уовервилля?

— Я шел из Уовервилля, а сам я из Дизби.

— Тебя секли когда-нибудь? — спросила она, чувствуя, что ее лицо и шею заливает горячая кровь.

Мальчик испуганно глянул на нее и переступил с ноги на ногу.

— Секли, — сказал он и тоскливо огляделся по сторонам.

— Что бы ты сделал человеку, который тебя высек? — быстро спросила Джоанна.

— Я ничего не могу сделать, потому что меня сечет мой отец, а он самый сильный в деревне.

— Джек Строу, — сказала торжественно Джоанна, — это ведь правда, что поется в мужицкой песне? И это правда, что вы ненавидите нас, господ?.. Помолчи! — крикнула она, топая ногой. — Ты думаешь, я не слышу, как вы орете по воскресеньям:

И если вспыхнет огонь, Так сквайра не защитит Ни щит его, ни бронь, Ни бронь его, ни щит…

Мальчик стоял, облизывая губы, и молчал.