Под текстом молитвы стоял Алтарь. На нем возлежала ОНА.

Как следовало догадаться, Алтарь являлся огромным ложем, постелью для соития. Укрытый подушками, одеялами и простынями, он скрывал хрупкое обнаженное тело — желанное из желанных для миллионов оставшихся во вселенной мужчин. Богиня смотрела на меня из-под покровов спокойным внимательным взглядом и мудрость древнего существа, возможно, самого старого на планете, дух Матери Человечества, пронзил меня сквозь бездонно-черные очи.

Плавным движением Иштар откинула скрывающую ее ткань. Роскошное тело украшали только стальные браслеты на щиколотках и запястьях, толстые и тяжелые, словно оковы от кандалов. В пупке, в ушах и в носу, на розовых сосках, и в месте, которым определяется женщина, блестели стальные кольца, украшенные крошкой из бриллиантов. Копна волос, струящаяся и длинная, почти в половину роста богини-шлюхи, фиолетово-черная, насыщенная, низвергалась на белую кожу шелковым водопадом, чернее воронова крыла и глотки бездны безлунной ночью! Прижав холеные колени к плечам, Богиня погладила себя по бедрам и вдруг посмотрела на меня чарующим, почти гипнотическим взглядом, — мудрость Бессмертной исчезла из ее глаз, сменившись покорностью и призывом.

— Твоя молитва услышана, — проговорила она, и щебет дивного голоса порхнул от священного Алтаря к моему, растоптанному похотью, разуму. Под тканью хитона внезапно проснулся мой друг, и чресла старого крепостного вдруг отвердели, налились кровью и переполнились до краев чем-то давящим, вязким и обжигающим!

Я бросился к ней.

— Я ждала…

Счастье вспыхнуло и опало. Когда спустя еще час, послушники в алом вели меня длинными коридорами храмовых подземелий, я не знал что мне думать, что спрашивать и о чем говорить. Чувства умерли в моем теле, ибо видит Господь, тот единственный, что сотворил Человека, большего счастья и наслаждения, чем с гладкокожей Иштар я не испытывал никогда. Любовь с Богиней подобна смерти — достигнув высшего, больше нечего и желать…