— Да, разумеется, вы можете беседовать с ними наедине, — сказал доктор Петерс. — Они совершенно неагрессивны и не без удовольствия рассказывают о своих поступках. Каждый из них считает, что исполнял свой долг.

— В таком случае они должны быть обижены на общество, поступившее с ними так несправедливо.

— Они привыкли. В конце концов, наша клиника лучше, чем тюрьма или электрический стул.

— Значит, они действительно совершили все эти преступления?

— Совершенно верно.

— Меня зовут Джон Баер, — представился худощавый и сутулый молодой человек с бледным, слегка асимметричным лицом. — Вы, конечно, знаете, почему я здесь.

— В общих чертах.

— И вас интересует, почему я это сделал?

Я кивнул.

— Вам знакома имя Кристофера Стоуна?

— Разумеется. Хоть я и не специалист в физике, но говорят, что его теория едва ли не самое значительное событие в этой области за последние полвека.

— По меньшей мере. Мне можете поверить, я-то специалист в физике. Стоун — мой старый товарищ, мы вместе учились в университете. Но, конечно, я не могу с ним сравниться. Я лишен честолюбия и прямо могу признать: таких, как я, в науке тысячи и тысячи. А Стоун — гений, какие рождаются раз в двести лет. Он ведь еще совсем молод, а посмотрите, чего добился. Я, кстати, одним из первых понял, что он не просто талант, что его мозг представляет ценность в масштабах цивилизации. Но, как большинство гениев, он беззащитен перед этим пошлым, гнусным и суетным миром. И я решил, что буду всячески опекать его от затягивания в это болото посредственностей. Пусть я сам ничего не сделаю в науке, но я сохраню для нее Стоуна. Некоторое время мне удавалось решать разные мелкие житейские проблемы, ставившие его в тупик. Все шло нормально, пока я не заметил, что мой друг заглядывается на женщин.