— Но вы не просто убили ее. Тридцать восемь ножевых ран, множественные переломы, наконец, скальпирование…

— Это должно было окончательно отрезвить Стоуна. Когда на опознании вместо своей красавицы он увидел безобразное кровавое месиво, он получил иммунитет на всю жизнь.

— Вы не боялись, что он не переживет этого, сойдет с ума, сопьется?

— Нет, я достаточно уже изучил Стоуна. Он бросился работать, он отдавал этому все силы, работал, как никогда. Результатом стала его теория, и поверьте, это только начало.

— Но вам не приходила в голову мысль, что вы не имеете права распоряжаться его судьбой?

— Стоун не принадлежит себе, его мозг — слишком большое сокровище. Он принадлежит цивилизации.

— Вы уверены, что больше у него не будет женщин?

— Может, и будут — мелкие интрижки, неспособные отвлечь его от главного. В постели с любовницей он будет думать о физике.

— Вы не жалеете, что в результате всего оказались здесь?

— Пожалуй, нет. Здесь у меня неплохая комната, здесь хорошо кормят, здесь красивый парк, можно получать книги и журналы, смотреть телевизор. В принципе я мог бы даже продолжать занятия теоретической физикой, но в этом нет смысла. Мне уже не сделать для науки большего, чем я сделал.

2

Уолтер Тини внешне чем-то походил на Баера, хотя и был ниже ростом. Видимо, ему уже говорили об этом сходстве, подкреплявшемся и некоторым сходством материалов дела, поэтому он поспешил отмежеваться от моего предыдущего собеседника.

— Я никого не убивал, — сказал Тини, — и вообще против убийств. Хотя кое в чем Баер прав. Гипертрофированное сексуальное влечение человека — это трагедия homo sapiens как биологического вида. Ни у каких других существ на планете сексуальные потребности не превосходят настолько необходимый для воспроизводства уровень. Животные находятся во власти этого инстинкта лишь в течение коротких брачных периодов, человек же — практически всю сознательную жизнь.