Джельсомино подошел к другому дереву и проделал то же самое. Каждый раз, когда он кричал "Падайте!", груши отрывались от веток, словно только и ждали этого приказа и густо усыпали землю. Джельсомино очень обрадовался этому. "Ведь так я сберегу немало сил, - подумал он. - Жаль только, что я раньше не додумался пользоваться голосом вместо лестницы и шеста". В то время когда Джельсомино обходил свой сад, собирая таким образом груши, его увидел крестьянин, который мотыжил землю на соседнем участке. Он протер глаза, ущипнул себя за нос и, когда убедился, что все это не сон, побежал за женой. - Пойди-ка погляди, - сказал он ей, весь дрожа. - Я уверен, что Джельсомино злой колдун. Жена посмотрела, упала на колени и воскликнула: - Да он добрый святой волшебник! - А я тебе говорю, что колдун! - А я тебе говорю, что святой волшебник! До этого дня муж с женой жили довольно мирно, но тут он взялся за мотыгу, она за лопату, и каждый из них уже готов был с оружием в руках отстаивать свое мнение, когда крестьянин предложил: - Пойдем позовем соседей. Пусть они тоже поглядят на Джельсомино, послушаем, что они скажут. Идея позвать соседей и иметь предлог лишний раз почесать язычком понравилась жене; она бросила свою лопату и исчезла. Еще до наступления вечера вся округа знала о случившемся. Жители разделились на две партии: одни утверждали, что Джельсомино - добрый волшебник, другие доказывали, что он злой колдун. Споры все больше разгорались, все росли, как растут волны на море, когда поднимается сильный ветер. Вспыхнули настоящие ссоры, и было даже несколько пострадавших. К счастью, легко. Один крестьянин, например, обжегся трубкой, так как в разгаре спора сунул ее в рот не тем концом. Полицейские совсем растерялись и не знали, что им делать. Они ходили от одной группы к другой и призывали всех к спокойствию.