Сухина отсутствовала - уехала к родственникам в Академгородок, занятий на этой неделе у нее в училище не было.

Обычно, покидая квартиру на несколько дней, Татьяна Васильевна свою комнату никогда не запирала. Здесь в разные времена перебывало не одно поколение студентов. Сухину любили за врожденную интеллигентность, за умение в любой компании не быть лишней и оставаться самой собой, любили даже за внешнюю, добавлю, именно внешнюю суровость.

В каком году она родилась не знал никто. Возможно, об этом не знали и в отделе кадров, потому что все документы были потеряны в годы гражданской войны. И только в нечастых разговорах о своей молодости Сухина иногда упоминала, что родилась в дворянской семье, училась в гимназии, что у них до революции были собственный двухэтажный дом и выезд из пары серых в яблоках. А потом, и при этом Татьяна Васильевна саркастически кривила рот: "Пришла совецка власть...". На этом повествование заканчивалось и всем становилось ясно, что о дальнейшем спрашивать не нужно.

Это "и вот пришла совецка власть" стало даже у нас одно время постоянной присказкой.

Короче говоря, Сухиной в квартире не было, я варил на кухне кофе, отстукивая, вернее отшлепывая, тапочками такт незатейливого шлягера, льющегося из репродуктора, Люська убежала примеривать жилет.

Перед зеркалом, стоящим в комнате Татьяны Васильевны, надо думать, когда-то вертелись в нарядах и поизысканнее.

Оно было знаменито не менее, чем его хозяйка.

Не очень большое, на вращающихся шарнирах, на манер классной доски, зеркало отличалось удивительной глубиной изображения и было наполнено чудесным золотистым фоном, который дают только очень качественные стекла. Неоднократно Татьяна Васильевна говорила, что амальгама у зеркала серебряная, в отличие от современного алюминиевого напыления.

Люську понять было можно. Отражение в этом стекле и дурнушку делало привлекательной, что уж говорить о красивых женщинах.