— Он дома, — сказала Дженни и громко замяукала. Бедно одетый старичок с пышными усами тут же появился на пороге. В руке у него была сковородка.

— Вот тебе на! — сказал он. — Полосатенькая пришла, не забыла Билли Гримза!.. И дружка привела! Кис-кис-кис…

Питер заметил, что его снежно-белые волосы давно не стрижены, щёки — красные, как яблоки (наверное, от огня в плите), руки узловатые и тёмные, а глаза — голубые, печальные и очень добрые.

«Какой старый! — подумал Питер. — А похож на мальчика…»

Дженни снова замяукала, и старичок сказал:

— Молочка хотите? Сейчас, сейчас…

— Слыхал? — воскликнула Дженни. — Я поняла слово «молочко».

— А я понял всё, — сказал Питер. — Он сейчас нальёт нам молока.

— Неужели ты всё у них понимаешь? — удивилась Дженни.

— Конечно, — ответил Питер. — Я же сам из них.

Тут старичок вынес к дверям большое блюдце и бутылку.

— Вот и мы, — сказал он. — Молочко хорошее, свежее… Пейте, киски, пейте!

— Лучше бы в дом не заходить, — сказала Дженни. — Здесь бы и выпили…

Но старичок поставил блюдце по ту сторону порога, и она сдалась, тяжело вздохнув.

Питер кинулся к блюдцу, сунул мордочку в молоко и сразу стал чихать.

— Потише ты, беленький, не торопись, — увещевал его старичок.

— Так я и думала! — вскричала Дженни. — Надо не пить, а лакать!

— Де убею, — проговорил Питер. — Даучи бедя…

Дженни пересела на его сторону блюдечка, опустила голову, и её розовый язычок замелькал с немыслимой быстротой. Мистер Гримз засмеялся:

— Манерам тебя учат, беленький? Ничего, со всяким бывает… Да…