Питер попробовал. Сперва выходило очень неуклюже, но вскоре он нашёл нужный ритм и, удачно раскачавшись, стрелой взлетел вверх.

Вслед за этим стали отрабатывать положение лап в полёте. Вся суть в том, чтобы в воздухе, на лету, очень быстро бить лапами. Сделать это гораздо труднее, чем кажется, ибо ты, работая передними лапами, должен вовремя приземлиться на одни только задние.

Вторую мышь он чуть-чуть не поймал. Упустил он её по излишней старательности, и Дженни его похвалила, а в реестр ошибок внесла недостаточную быстроту и глазомер.

— Ждать надо больше, — пояснила она. — Мыши туповаты, и не почешутся, пока их не испугаешь. А испугаешь — ещё посидят, подрожат, так что времени — завались.

Третью мышь Питер поймал и убил очень ловко. Дженни снова похвалила его и, когда он галантно преподнёс ей добычу, с удовольствием её съела. Следующих мышей они оставили нетронутыми, так как Дженни хотела предъявить образцы работы. На этих мышах Питер и тренировался, обучаясь под руководством Дженни играть с жертвой, не причиняя ей ни боли, ни увечий, но не давая встать на пол. Нужно это для тренировки мускулов, а также для того, чтобы развивать точность движений и быстроту реакции.

Ночью Питер проснулся от страха. Пахло по-новому, очень гадко, а в углу сверкали красные огоньки. Не в силах шевельнуться, он почуял усами, что и Дженни проснулась. Сейчас она впервые использовала этот вид связи, сигнализируя: «Опасность! Я не могу тебе помочь, и ничему не научу. Смотри на меня и учись, как знаешь. А главное — что бы ни случилось, не шевелись, не двигайся, не издавай ни звука».

Сердце у Питера колотилось, и он видел сквозь тьму то, что ни в малой степени не напоминало весёлую мышиную охоту. Дженни вся подобралась, напряглась и, втянув головку, стала подползать к врагу. Движения её были осторожны и значительны как никогда. У Питера пересохло в горле, и он почувствовал, как дрожат его усы. Но с места он не двигался и звуков не издавал.