Дверь была открыта, за ней царила тьма, только вдалеке слабо светилась лампочка, но у кошек зрение острое, и они ловко двигались среди бочонков, ящиков и коробок. Именно тут, в кладовой, Питер увидел и упустил свою первую мышь. Это чуть не сорвало их планы, но, к счастью, прибыл новый груз, судно задержалось на ночь, и Дженни, навёрстывая упущенное, принялась учить своего друга мышиной охоте.

Ошибки Питер сделал такие: не прикинул расстояние; прыгнул сразу; летел, растопырив лапы и разинув рот. Конечно, когда он приземлился, мыши не было и в помине. Он лязгнул зубами, и ударился с размаху о железный ящик, страдая от того, что так опозорился при Дженни. Однако ошибку допустила и мышь: от страха она кинулась не обратно, за ящик, а в другую сторону, и в тот же миг меховой молнией в воздухе мелькнула Дженни. На лету многоопытная кошка с неописуемой быстротой била лапами, на всю длину выпустив когти. Одним из этих ударов она поразила жертву, приземляясь, повалила её на бок, перевернула на другой, подбросила в воздух, не давая ей опомниться, поймала прямо ртом — и мышка испустила дух раньше, чем Питер оправился от удивления.

— Ах ты, не подумала!.. — сказала Дженни, швыряя мышку на пол. — Откуда же тебе научиться?.. Ну, сейчас и начнём…

— Неужели всему надо учиться? — сердито и жалобно вскричал Питер.

— Конечно, — отвечала Дженни. — Главное — практика. Даже я разучусь, если не буду тренироваться. Ненавижу такие слова, но здесь нужно мастерство. Или ты умеешь их ловить, или не умеешь. Ловить надо лапами, а не ртом, но самое важное — приготовиться. Гляди-ка, я покажу…

Она отползла от мёртвой мыши и принялась раскачивать всё шире заднюю часть тела. «Мы качаемся так не для забавы, — говорила она, — и не по слабости нервов. Если стоишь неподвижно, гораздо труднее и подпрыгнуть, и приземлиться, где хочешь. Попробуй, увидишь сам».