Но Дженни нашла в них какие-то отличия, а главное — сразу начала учить его. Прежде всего они занялись мусорными ящиками. Вся штука в том, объясняла Дженни, чтобы ходить вокруг ящика, снова и снова вставая на задние лапы, пока крышка не откроется. Питер освоил быстро это искусство, потому что приобрёл уже и ловкость, и терпение. К тому же он научился опознавать бродячих собратьев по едва заметной вмятинке на переносице — именно носом они приподнимали крышки.

Открыв крышку, они по запаху определяли состояние отбросов и прыгали внутрь. Вскоре Дженни придумала усовершенствование: они повисали рядом на ящике, тот кренился вбок и с диким грохотом падал наземь, вываливая содержимое.

Научился Питер и подстерегать у ресторанов, когда начнут сгружать отбросы в особый контейнер. На землю падали куски мяса или рыбы, очистки от овощей, кожура фруктов, огрызки хлеба и пирожных, а кошки всё это ели. Привередливый прежде, когда был мальчиком, кот Питер полюбил морковку и лук, дынные корки, цветную капусту, репу, кочерыжки, загадочные остатки коктейлей, он мог вылизать почти дочиста пустую жестянку и, соревнуясь с чайками, выуживал из воды пароходные объедки.

Всё это было нелегко, но Дженни представлялось вполне естественным, и она не жаловалась, хотя грустила. Родственники ей всё не попадались; далеко не сразу встретила она серую мальтийскую кошку. День был пасмурный, как обычно в этих краях; кошки сунулись под мост, но услышали сердитый голос:

— Занято!

— Простите, ради Бога! — сказала Дженни. — Мы не знали, что вы здесь.

Питер молчал. Он обещал Дженни не вмешиваться в кошачьи разговоры, но смотреть он мог, и видел небольшую тёмно-серую кошку со шрамами и вмятиной на носу. Места под мостом было много, но по кошачьим правилам она имела право распоряжаться, так как забралась сюда первой. Он этих правил не понимал, однако Дженни их признавала и говорила теперь: