— Если бы я и мог, — сказал Питер, — я бы тебя не бросил. Но я не могу. Что с нами будет?

— Будем висеть, пока не умрём, — проговорила Дженни. — Или не упадём…

Питер понял, что теперь должен утешать он.

— Ничего! — сказал он. — Сейчас мы живы, и мы с тобой вместе, а что нам ещё нужно?

Наградой ему было слабое мурлыканье.

— Спасибо, Питер, — сказала Дженни.

— И вообще, — продолжал он, — раньше или позже нас заметят и спасут.

— Кто, люди? — горько спросила Дженни. — Если бы ты их знал, как я…

— Я их знаю, — сказал он. — Давай-ка покричу, чтобы нас скорее заметили.

Он истошно замяукал и мяукал долго, а Дженни, ни во что не веря, порою вторила ему, но время шло и доказывало её правоту. Город проснулся. По улицам бежали машины, по мосту шли пешеходы; шли они и по набережным, и по ближним улицам, но никто не взглянул вверх на башни до самой ночи.

Всю ночь Питер утешал Дженни; к утру оба заметно ослабели. Голос у них пропал, и Питер погрузился в какое-то забытьё. Быть может, он спал, не разжимая лап, потому что и крики, и колокольный звон, и шум каких-то машин услышал внезапно. Открыв глаза, он увидел множество людей у самого въезда на мост. Люди эти кишели как муравьи, и среди них сверкала медь и сталь автомобилей, грузовиков и пожарных машин.

— Дженни! Дженни! — закричал Питер. — Погляди вниз! Смотри, что творится!

— Наверное, машины столкнулись… — проговорила она. Однако тёмную толпу усеивали белые пятна лиц: люди глядели вверх. Полицейские расчищали место и ставили лестницы. Что-то зашумело совсем рядом, прямо на кошек вылетел самолётик и покружил около них, а какой-то человек, высунувшись из окошка, чуть не тыкал в них странной коробочкой. Дженни слабо вскрикнула: