Лампочка светила, приёмник играл до полуночи и снова ожил в шесть утра — Питер оттого и проснулся, когда, сам не замечая, ненадолго уснул. Почти сразу вслед за этим послышались шаги и чей-то голос:

— …Иду я за ключами, а у него свет горит, радио играет…

Десятник и два докера вошли в открытую дверь.

— Постойте-ка там! — сказал десятник. — Что-то он не того… Эй, Билл! Билли Гримз! Ты чего, захворал?

— Помер он, бедняга… — сказал первый докер.

Все трое сняли шапки и нерешительно подошли к кровати, хотя ничем уже не могли обеспокоить хозяина. Десятник обвел печальным взором тихого старика, яркие цветы, полосатую кошку с блестящими глазами и тёпло-белого кота без единого пятнышка. Потом он выключил радио и погасил свет.

— Умер, — сказал он. — А были с ним только две верные кошки…

Питер даже обрадовался, что Дженни не понимает этих слов, и тому, что рабочие не узнают печальной правды. Тем временем десятник бережно прикрыл одеялом плечи и голову мистера Гримза. Один из докеров нагнулся, почесал Питера за ухом и сказал:

— Вот какое дело, киски… Придётся вам искать новый дом, нового хозяина… Ну ничего, мы тут управимся, чтобы всё было чин-чином, а потом уж и вас пристроим… Билл не хотел бы, чтоб обижали его старых друзей.

И все трое тихо ушли, а дверь не закрыли.

— Они всё сделают, — сообщил Питер Дженни. — Он мне сказал. Ты не беспокойся…

Но Дженни всё плакала, причитала и каялась.

— Если б не я, он был бы жив… — говорила она — Он жил бы ради нас… А заболел бы, мы бы сидели с ним… или сбегали за помощью… Лучше бы мне умереть, чем ему!..

Питер понял, что надо её отвлечь. Конечно, думал он, забыть она не забудет, нельзя забывать о своей жестокости, но нельзя же грызть себя до смерти. Надо немедленно отвлечь ее, и сделать это может только он.